Натали Фейстауэр

За свою долгую карьеру Натали Фейстауэр (Nathalie Feisthauer) создала множество уникальных, полюбившихся многим ароматов: от Hermès Eau des Merveilles, Aedes de Venustas Pélargonium и Amouage Honor Man до Etat Libre d'Orange Putain des Palaces и целого ряда ароматов Comme des Garçons, включая знаменитый Blue Cedrat. В этом интервью Натали откровенно рассказывает нам о самом начале своей карьеры в парфюмерной индустрии, о своей работе в таких крупных компаниях, как Givaudan и Symrise, о влиянии фокус-групп, ограничениях IFRA, творческой свободе и о том, что значит быть независимым парфюмером.

Nathalie Feisthauer

ИГОРЬ МАСЮКОВ: Натали, я бы хотел поговорить с вами об одном из трендов в современной парфюмерной индустрии. Сегодня в подавляющем большинстве нишевые ароматы заявлены как унисексовые. К примеру, не так давно бренд MDCI представил коллекцию The Paintings, состоящую из трёх ароматов для мужчин. Два из них, L'Homme aux Gants и Cuir Cavallier, были созданы вами. При этом мне кажется, что оба подойдут как мужчинам, так и женщинам.

L’Homme aux Gants MDCI

НАТАЛИ ФЕЙСТАУЭР: У Клода Маршаля, главы MDCI, возникла удивительная по своей простоте идея – обратиться к работам великих художников прошлого и воплотить их в виде парфюмов. В коллекции эта первая серия ароматов, вдохновлённых мужскими портерами. По замыслу, вся серия является абсолютно мужской, и два аромата, которые создала я, были созданы для мужчин. Вторая серия ароматов будет женской, соответственно и композиции будут звучать более женственно. Но я понимаю вас, Игорь. Если женщина чувствует себя предельно комфортно, пользуясь одним из моих мужских ароматов, я не могу сказать, что он исключительно для мужчин. Гендерный вопрос в парфюмерии – вещь очень субъективная. L'Homme aux Gants и Cuir Cavallier – это древесно-специевые композиции, обладающие своей особой элегантностью.

Знаете, очень часто случается обратная ситуация: мужчинам нравится носить женские ароматы. Хорошим примером может служить Opium. Многие мужчины просто его обожают и активно им пользуются несмотря на то, что создавался он специально для женщин. Да и лично для меня это очень женственный аромат. Когда ты носишь его, ты чувствуешь, что он преображает тебя, делая более привлекательной и притягательной.

Opium (1977) Yves Saint Laurent

ИГОРЬ: Натали, какие ароматы любите и носите вы?

НАТАЛИ: Opium. У меня с ним связана очень интересная и важная история. Когда мне было 16 лет я была настоящим сорванцом, обожала везде лазать, кататься на велосипеде и попадать во всякие передряги. Мне были безразличны все эти девчачьи наряды и цацки. Однажды, когда я приехала в Париж из Страсбурга, города, находящегося в той части Франции, что граничит с Германией, я попала в парфюмерный магазин; там я впервые попробовала Opium. Для меня это было настоящее откровение. Я не могла поверить, что аромат может быть настолько красивым! 

Когда ты приезжаешь из глубинки в такой город, как Париж, тебе кажется, что ты никогда не сможешь стать его частью. Парижане любят оперу и классическую музыку, а ты, по логике вещей, слушаешь рок. Ты просто другой. Понимаете? Попробовав Opium, я начала собирать семплы других ароматов, сравнивать их. Тогда я бесконечно влюбилась в парфюмерию, хотя мне было всего 16 лет и я почти ничего не знала о парфюмерной индустрии. 

В то время не было ни интернета, ни специальных журналов о парфюмерии, но я поняла, что хочу работать именно в парфюмерной индустрии. Я мечтала о том, как стану ассистенткой мсье Ив Сен Лорана или мсье Кашареля, потому что мне тогда казалось, что ароматы создают именно они. Помню, как я пошла на почту и отправила кипу писем во все известные мне компании, так или иначе связанные с парфюмерией. В каждом из писем я писала о том, как сильно хочу работать на их компанию. И ни одно письмо не осталось неотвеченным! Правда, ответы были примерно одинаковые: «Сами мы не производим ароматы. Этим занимаются RobertetRoureFirmenich и другие компании». Тогда парфюмерная индустрия была довольно закрытой и, разумеется, я не знала даже таких вещей. 

Тогда я написала письма уже в специализированные парфюмерные компании. Ответы были примерно такими: «У нас нет своей школы» или «У нас нет вакансий». Но в один день мне позвонили. Голос на другом конце провода сказал: «Мне очень понравилось ваше письмо. Ваш взгляд на многие вещи свеж и интересен. Скажите, вы сможете приехать в Париж на собеседование?» Я ответила: «Разумеется», после чего собеседник задал мне вопрос: «Какой ваш любимый аромат?». Я ответила: «Opium». На что он сказал: «О, я его создал», и положил трубку.

ИГОРЬ: Вы говорили с Жаном-Луи Сюзаком!

 

Jean-Louis Sieuzac with Opium

Жан-Луи Сюзак с ароматом Opium, одним из его величайших творений

 

НАТАЛИ: Да! Тогда мой отец сказал: «Как это жестоко с его стороны! Уверен, он хочет тебя обмануть. Я чувствую, что здесь что-то неладно». Сомнения моего отца можно понять. В моих глазах Жан-Луи был на одном уровне с Майклом Джексоном. Но всё оказалось правдой. Я отправилась в Париж. На собеседовании Жан-Луи сказал, что его всё устраивает и ему нравится мой образ мышления. Он был готов поспорить, что я буду работать в компании. Хотя все, кто приходил до меня работать в эту компанию, были друзьями друзей, детьми парфюмеров или богатых клиентов. Жан-Луи просто хотел найти нового человека, того, кто не был бы частью этого ограниченного круга лиц. Сложность заключалась в том, что кадров, вроде меня, было совсем не много – трудно было выйти на саму компанию, в которой он работал. Так я оказалась в Roure Bertrand Dupont, известной сейчас как Givaudan.

Такие люди как Ропьон, Альмерак, Флешье, Польж и Беккер окончили парфюмерную школу Roure до меня. Тогда она считалась лучшей, как, собственно, и сейчас. Возможно, многие слышали о таких школах как ISIPCAи ESP. Кажется, что после их окончания тебе будут открыты все двери, однако на самом деле нет никакой гарантии, что в итоге ты сможешь продолжить работу в парфюмерной индустрии.

 

НАТАЛИ: ISIPCA, как и ESP, – хорошие школы, которые могут дать все необходимые знания и открыть дорогу в индустрию. Правда, немногие студенты по окончании парфюмерных школ становятся настоящими профессионалами и получают серьёзный опыт как парфюмеры. Ведь для этого нужно постоянно находиться в производственной компании и работать над реальными проектами. Именно это становится самой важной и полезной частью парфюмерного образования.

 

Nathalie Feisthauer

16-летняя Натали с мамой и братом

 

ИГОРЬ: Сколько вам было лет, когда вы поступили в парфюмерную школу? 

НАТАЛИ: 18 лет. Это был 1983 год.

 

ИГОРЬ: Как понимаю, у вас не было никакого химического образования. 

НАТАЛИ: Так и есть. Но тогда компаниям было, честно говоря, всё равно. Поверьте, вам любой, кто серьёзно занимается разработкой ароматов скажет, что совсем не обязательно быть химиком, чтобы быть парфюмером. Вспомним, к примеру, Эллена, Креспа, Кавалье. Они закончили школу, когда им было по 15-16 лет и они никогда не занимались химией, но это не мешает им до сих пор создавать шедевры. Парфюмерия – это не химия. Это творчество.
 

ИГОРЬ: Как бы вы описали настоящего парфюмера? Какими знаниями, качествами, чертами характера он должен обладать? 

НАТАЛИ: Сейчас очень важно быть в состоянии объяснить заказчику, чем ты, собственно, занимаешься и почему. Здесь умение говорить куда важнее, чем знания в области химии. Часто ты должен мыслить как настоящий бизнесмен, чтобы общаться со своими партнёрами на одном языке, языке прибылей. Что касается черт характера… пожалуй, страсть к делу – одна из главных черт. Также ты должен быть достаточно любопытен и смел, чтобы не бояться открывать новые горизонты. Тебе нужно любить то, что ты создаёшь, уметь парфюмерным языком рассказывать истории твоих заказчиков.

Black Opium Yves Saint Laurent

ИГОРЬ: Давайте ещё немного поговорим о вашей любви к Opium. Какая версия вам нравится больше? Как вам Black Opium? (улыбается)

НАТАЛИ: Мне нравятся все оригинальные версии. Opium это мой волшебный и судьбоносный аромат. Black Opium это совершенно другая история, молодёжная, милая, коммерческая. Единственное, что она разделяет с оригиналом, – это имя.

 

ИГОРЬ: Люди из YSL говорят, что эта история очень хорошо сказывается на бюджете компании. К сожалению, этот аромат очень популярен. Говорит ли это о том, что у большинства покупателей не важно с парфюмерными вкусами?

НАТАЛИ: Black Opium так популярен потому что это абсолютно коммерческий аромат. Если вы будете создавать ароматы только для парфюмерных обозревателей и экспертов, вам просто не на что будет жить. Пожалуй, самым важным должно быть то, что люди испытывают чувство радости, когда его носят.

 

ИГОРЬ: Сейчас выпускается масса фланкеров Black Opium…

НАТАЛИ: Фланкеры просто ужасны. Можете себе представить, что даже я в них путаюсь? На днях меня попросили создать аромат, похожий на La Nuit de l’Homme, но я не сразу поняла о каком из них идёт речь. Я заглянула в энциклопедию Fragrantica и обнаружила 15 фланкеров La Nuit de l’Homme! Frozen, Électrique, Night, Super Night, Night Moon, Moon Night. Даже если тебе нравится какой-то из них, и ты можешь отличить его от других, – что сделать очень трудно – высока вероятность, что вскоре его снимут с производства.

Opium (1977) Yves Saint Laurent

ИГОРЬ: Давайте вернёмся к оригинальному Opium, как примеру прекрасного аромата прошлого, который производится до сих пор. Я хотел у вас спросить, учитывая все ограничения IFRA, возможно ли создать хороший Opium сегодня? 

НАТАЛИ: Очень интересный вопрос. Из-за ограничений IFRA Opium сильно менялся. Я думаю, его переделывали каждые 8 лет. Его переделывали и переделывали, пока он не стал почти другим ароматом. Слава Богу, что один из руководителей YSL позвонил создателю изначальной формулы, Жану-Луи Сюзаку, и попросил его вернуться в Givaudan на месяц и разработать формулу, которая бы подходила под требования IFRA, но при этом была максимально приближена к оригинальной, старой версии композиции. Думаю, такое решение помогло сделать аромат лучше. Версия, которую сейчас можно найти в магазинах, довольно неплохая.

ИГОРЬ: В любой концентрации? 

НАТАЛИ: Да, в любой.

Opium (1977) Yves Saint Laurent

ИГОРЬ: А что насчёт вас? В какой концентрации вы предпочитаете делать свои ароматы?

НАТАЛИ: Это зависит от многих факторов. В своей лаборатории я обычно работаю с 15% концентрацией. На мой взгляд, это оптимальная концентрация, чтобы дать аромату раскрыться во всей полноте, но затем я могу доработать её под запросы клиента. Высокая концентрация душистых веществ не всегда хороша для аромата. Каждая формула, на мой взгляд, имеет свою оптимальную концентрацию, в зависимости от того, какие ингредиенты в ней применены. Спирт – как топливо для аромата. Если в аромате концентрация душистых веществ будет, например, 40% и выше, то вероятнее всего вы не сможете услышать верхние ноты композиции. Вы сразу услышите сердце или базу. Композиция будет слишком тяжёлой, плоской и лежащей близко к вашей коже.
 

ИГОРЬ: Когда ты покупаешь аромат в самой высокой концентрации, возникает ощущение, что ты приобрёл самое лучшее, настоящий парфюм, одна капля которого может подарить тебе впечатления на целый день. 

НАТАЛИ: И это действительно так. Максимальная концентрация – это настоящая роскошь.

 

ИГОРЬ: Я бы хотел обсудить с вами ароматы прошлого. В них было столько силы и красоты! Что по вашему мнению случилось с современными ароматами?

НАТАЛИ: Что с ними случилось? Они были выхолощены и перебраны в угоду массовому потребителю. Poisonможет быть хорошим примером успеха, достигнутого без помощи фокус-групп. Когда Dior работали над его выпуском, они не проводили никакого потребительского тестирования. Всё, что они сделали, – это провели небольшую пробу аромата в кругу десяти человек. Из всех ароматов, которые были представлены во время тестирования, Poison оказался наименее популярным! Но в руководстве Dior сказали: «Знаете что, нам нужен абсолютно новый аромат, не похожий на прочие. Широкая публика ещё не готова оценить его по достоинству, но мы рискнём и запустим его в продажу. Уникальный характер – это то, что нам нужно». Вы можете себе представить что-то подобное сегодня? Невозможно!

Eau des Merveilles Hermès

Я столкнулась с подобной ситуацией, когда вместе с Ральфом работала над Eau des Merveilles от Hermès. Этот аромат был как НЛО, разбившийся на кукурузном поле! У нас была уникальная возможность создать что-то совершенно новое. Но тестирование в фокус-группах не показало высоких результатов. Только благодаря смелости руководства Hermès аромат, столь непохожий на другие, увидел свет.

Я проработала на таких гигантов как Givaudan и Symrise 24 года своей жизни. И за это время мои работы прошли через множество фокус-групп. Знаете, когда бренды стараются держать нос по ветру, сложно в полной мере назвать их ароматы настоящим искусством. Для таких брендов важно создать усреднённые, теплохладные ароматы, которые ни у кого не будут вызывать ярких негативных эмоций. Что видит покупатель? Он видит плакаты с моделями и звёздами, он видит симпатичный флакон, в рекламном ролике ему рассказывают красивую маркетинговую историю, в итоге когда он приходит в магазин, он уже на 80% уверен в том, какой аромат он купит, если только, попробовав новинку, он не скажет что-нибудь в духе: «Ох, его будет тяжело носить, слишком уж он насыщенный, или наоборот – слишком уж лёгкий / кислый / сладкий...» Если аромат отталкивает, клиент его не купит. Но верно и то, что для покупки клиенту вовсе не обязательно аромат любить. Можно его просто не ненавидеть. Понимаете?

Poison, Giorgio, Opium, Eau des Merveilles, Light Blue, Angel и многие другие… Они не могут нравится каждому, но если вы влюбитесь них, то на всю жизнь.

ИГОРЬ: Таким ароматом для вас стал Opium. Как вы работаете со своими нишевыми заказчиками? Слава Богу с ними вам не приходится проходить бесконечные фокус-группы. Скажите, какие материалы вы используете для своих ароматов?

НАТАЛИ: Ниша мне очень интересна, потому что в ней живёт дух настоящего творчества. В случае с заказчиками, моя работа состоит в том, чтобы внимательно слушать их пожелания, а затем использовать все свои знания и творческую проницательность, чтобы создать аромат таким, каким его задумал мой клиент, не я. Материалы… есть вещи, которые мне не нравятся и разумеется, я стараюсь их не использовать. Например, дигидромирценол и линалоол. Эти ингредиенты стоят дешево и пахнут соответствующе. Так что когда люди спрашивают меня о моём парфюмерном почерке, о том, как я создаю ароматы, я отвечаю, что мой почерк не в том, какие материалы я использую, но, скорее, в том, какие материалы я не использую. Когда я разрабатываю свои формулы, я склонна больше убирать из них элементы, нежели добавлять.

ИГОРЬ: Вы больше склонны создавать простые формулы, как, например, Мишель Альмерак?

НАТАЛИ: И как Эллена. На самом деле, каждый год мои формулы становятся всё проще и проще. Но когда вы пробуете новые ароматы, они не пахнут просто.

 

Nathalie Feisthauer

Натали Фейстауэр и её друг Жан-Клод Эллена

 

ИГОРЬ: Это и есть настоящий профессионализм. Где вы закупаете свои ингредиенты? 

НАТАЛИ: Я работаю с одной современной компаундинговой компанией, расположенной в Грасе. Они лучшие поставщики, действительно любящие свою работу. Существует принципиальная разница между работой на большую компанию и статусом независимого парфюмера. 

Когда ты работаешь в большой компании, при создании аромата ты можешь выбирать только те ингредиенты, которые представлены в специальном каталоге под названием CARDEX. Ты должен быть уверен, что ингредиенты, которые ты используешь, доступны в Париже, Нью-Йорке, Сан-Франциско, Шанхае или Токио… Можете легко себе представить, каков объём производства этих ингредиентов по всему миру. Это значит, что, если ты работаешь над каким-то крупным проектом в такой компании как Givaudan, ты просто не можешь использовать редкие ингредиенты, как, например, абсолют чампаки. Его производят недостаточно для выпуска нового Comme des Garçons. Всё это очень ограничивает парфюмера.

Пожалуй, быть свободным в своём выборе, это одна из наибольших привилегий независимого парфюмера. Да, ты по-настоящему свободен в выборе материалов, с которыми ты хочешь работать, безумно редкие они или дорогие – не имеет значения. Ведь партии нишевых ароматов невелики. Нам, независимым парфюмерам, очень повезло с поставщиком: мы работаем с отличной грасской компанией и имеем доступ к распространённым или же, напротив, весьма редким ингредиентам удивительно высокого качества. В этом и есть суть подлинного творчества. В свободе.

Нет комментариев

Удивительно, но никто не оставил ни одного комменатрия. Вы можете стать первым!

Написать комментарий